Искать!
БИЗНЕС
Промо-зона Директор ЮгНИРО Олег Петренко: «Добыча песка у Фиолента велась в законном русле»
ОПРОС

Где Вы намерены отдыхать нынешним летом?

В Крыму
В России
За рубежом
На даче
Дома, на диване
Другое
А что такое "отдых"?

РЕКЛАМА
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Приоритет Достойный поклонения. Новый плавкран Севморзавода будет носить имя «Севастополь»
События Кредитная линия. Россия согласилась помочь Украине материально
Репортаж Город затопленных кораблей. В Балаклавской бухте лежат "утопленники" (ФОТО)
Проиcшествия Мы будем отстреливаться. В Крыму палили по таксисту и изоляторам ЛЭП
Политика От звонка до звонка. Крымским депутатам дали новый срок
Экономика Украина заплатит за Европу
Общество Рано обрадовались. "Крымская правда" нечаянно воодушевила всю "свидомую" Украину
Интервью Максим Шевченко: Конфликт в Крыму приведет к большой европейской войне
Трибуна Кто с мечом к нам пришел... Письмо украинцам из зоны т.н. АТО
Среда обитания Табак «нон грата». В Украине и Крыму максимально ограничена реклама сигарет и табака
Культура Враги государства. Украинские спецслужбы объявили охоту на российских артистов
Спецпредложение Читали? "Хроника флотского спецназа" (фото)
РЕКЛАМА
Loading...
ПАРТНЁРЫ

2015-06-08 18:55 Книжная полка

"Хроника флотского спецназа". Салют над Средиземным

К празднику на корабле начали готовиться за несколько дней. Собирали “пожелания” и “идеи”, списки на поощрение, придумывали развлекательные мероприятия (дальше “военизированной эстафеты” дело, впрочем, не пошло), объявили конкурс боевых листков, которые сразу же начали рисовать в подразделениях. Мне, как специалисту в области печати...

конечно же, больше всего интересно, чем объясняется просто-таки невероятный ажиотаж вокруг этих самых боевых листков.

* Начало 

Тоже мне невидаль – стандартный типографский бланк с корабликом в верхнем углу, незамысловатый рисунок фломастерами и карандашами, выполненный местными художниками, столь же незамысловатый текст, который, как правило, готовит командир боевой части или зам по в/р. Текст содержит информацию о выполненных задачах, об отличившихся. Как правило, имеется и призыв к качественному выполнению очередного этапа боевой службы. В общем, невелика важность, я сам за срочную службу и учебу в училище таких листков миллион выпустил. Армейская и флотская, достаточно приевшаяся, “обязаловка”. Редко кто на стенную печать внимание обращает, еще реже вчитываются, что там в ней понаписано.

Но это в базе, где информации – вагон и маленькая тележка. А здесь, в море, хронический недостаток новых эмоций и впечатлений, являющийся одной из причин психотравм, как вы уже знаете. Вот почему постоянно звучит по трансляции голос командира, информирующего экипаж о текущих событиях, вот почему каждое утро выпускает радиоинформацию Шаховский, а в ужин – еще и радиогазету. Люди слушают все это, и очень внимательно.

Люди и читают все – стенгазету, боевые листки, санбюллетень доктора, объявления и даже старые плакаты об устройстве спасательных плотов. Не говоря уже о газете “ФЛАГ РОДИНЫ – Средиземноморье МЕРКУРИЙ”, где “редакторствует” ваш покорный слуга. Люди собираются уже когда вывешиваю написанное. И потом, проходя покурить на ют, все время застаю у стенда матросов, старшин, мичманов. После подходят, делают замечания по существу или высказывают свое мнение. “Обратная связь” с читателем называется.

Шаховский, несмотря на то, что сменился с вахты, чесал лысину, не спал до четырех утра: клеил и рисовал наглядность (между прочим, создал большой плакат с крупной вязью красными буквами: “ПОЗДРАВЛЯЕМ С ДНЕМ ЗАЩИТНИКОВ ОТЕЧЕСТВА!”), готовил речи и призы для передовиков, составлял планы.

Погода выдалась – на удивление: солнышко, волнение балла два, свежий ветерок. Качает, но с давешним штормом не сравнить, конечно. С утра Алексей Голованов по трансляции поздравляет экипаж:

– Сегодня все прогрессивное человечество отмечает большой праздник – День защитников Отечества...

Не знаю, как там у всего прогрессивного человечества, а у нас на корабле – точно праздник. Объявлено построение на юте, форма одежды для моряков – “тройка” (форма номер “три”), для офицеров и мичманов – тужурка, галстук, кремовая рубашка. Подобное переодевание для “Меркурия” – уже праздник. С выходом в море старожилы корабля облачились в робы, старые штаны и куртки, ношеную-переношеную обувь. Кремовые рубашки и галстуки исчезли в шкафах: стираться и утюжиться в море – дело хлопотное, заниматься этим просто некогда. Дольше всех в экипаже рубашку носил покорный слуга. И хотя у меня возможностей устраивать постирушки немного больше, чем у других, сдался, стал как все – чтобы не выделяться.

Подозреваю, что самым первым в экипаже принарядился к построению Анатолий Шаховский. И это не удивительно. Товарищ зам по в/р сегодня почти именинник. Приказом комфлота от вчерашнего числа старшему лейтенанту Шаховскому А.А. присвоено звание капитан-лейтенант.

Положенный календарный срок от “старлея” до “каплея” Анатолий выслужил еще девятнадцатого числа. Высшим военно-морским шиком считается, когда приказ о присвоении очередного звания офицеру подписывается “день в день”. Но девятнадцатого на Родине была суббота, двадцатого – воскресенье... Толя ждал телеграмму о своей новой “звезде” и в понедельник. Но ее не было – может, протабанили кадровики, может, просто не удосужились передать сведения на корабль. Как и всякий порядочный человек, ожидающий вполне заслуженную награду, Шаховский этой ситуацией тяготился: всегда грешным делом думаешь – а вдруг не дадут “звездочку”? Как правило, все же “дают”. Дали и заму.

Подсуетился Голованов – завалил берег запросами насчет Шаховского. Наконец, вчера под вечер берег “разродился” сообщением о присвоении заму “каплея” и даже “подогнал” номер и дату приказа. Анатолий узнал об этом еще вчера, командир по трансляции объявил приказ всему экипажу. Но поскольку вечером Шаховский стоял на вахте, решили перенести торжественное вручение ему погон о четырех маленьких звездочках на праздничное утро.

Корабль принарядили. В продольном коридоре красуется изготовленное Шаховским поздравление, на фок-мачте в носу развевается Андреевский флаг, над сигнальным мостиком подняли государственный флаг России. На юте выстроились все свободные от вахты. Глазам больно от нашивок, орденских планок, значков, кокард, и других знаков отличия, которыми так богата военная форма одежды. От всего этого, оказывается, можно отвыкнуть.

Экипаж подтянулся, расцвел. Шаховский отрабатывает систему взаимодействия юта с радиорубкой, находящейся на “офицерской” палубе: один звонок в радиорубку – включить музыку, второй – выключить. Руки зама полны грамот, погон и чего-то еще. Я вооружаюсь фотоаппаратом. 23 февраля в базе встречают торжественными собраниями, напыщенными речами, оркестрами и всяким таким. “Освещать” это – привычно и неинтересно. А вот в море...

Появляется старпом, капитан-лейтенант Андрей Порохов. Ему, как положено, докладывают, ждут командира. Наконец, в продольном коридоре замечен Голованов. Шаховскому машут, он дает звонок в радиорубку.

Планета Земля. Восточное полушарие. Средиземное море. Маленькая точка на его бескрайнем просторе – “Меркурий”. Но звучит над морем, над полушарием, над планетой такой знакомый до последней трубы оркестра, такой родной “Встречный марш”. Это мы его транслируем. Командир корабля Черноморского флота Российской Федерации капитан 3 ранга Алексей Голованов принимает доклад от своего старшего помощника. Снова звонок в радиорубку. Марш умолкает.

Командир поздравляет экипаж (из ниоткуда взявшегося волнения ничего не запомнилось), потом начинается “раздача слонов”. Старпом зачитывает праздничный приказ. После небольшой преамбулы – то, от чего тает любое, самое закаленное сердце воина: “Приказываю...” Двенадцати военнослужащим и прикомандированным “Меркурия” объявлена благодарность. Тринадцати вручаются грамоты. Пятеро награждаются личной фотографией у развернутого знамени. Шестеро заносятся в “Книгу почета корабля”. Благодарственное письмо на родину об образцовом исполнении воинского долга будет отправлено по приходу одному. Очередные воинские звания присваиваются семи старшинам, старшим матросам и матросам. Ранее наложенные взыскания снимаются с девяти человек (я потом попытался проанализировать дисциплинарную практику на корабле – сняты были сплошь строгие выговоры, наложенные еще до выхода “Меркурия” из Севастополя).

В завершение командир вручает Шаховскому долгожданные “каплейские” погоны. Они перевязаны красивой цветной ленточкой, под ленточку засунута бумажка с номером и датой приказа командующего. Бумажка даже разукрашена фломастерами. “Отработка” вопроса полная, с соблюдением всех флотских неписаных правил.

Звонок в радиорубку. Над планетой, над Восточным ее полушарием, над Средиземным морем звучит Гимн России. Несколько минут – только небо, только море, только шорох волны у борта, эта волнующая музыка и очень серьезные “меркурьевцы” в праздничном строю. Снова звонок.

Шаховский доводит “программу праздничного дня”: фотографирование экипажа, военизированная эстафета с “призовой” стрельбой из автомата, конкурс боевых листков, праздничный обед.

– Разойдись!

Собрались на баке (здесь палуба свободна от борта до борта), принесли баночки (лавки) из столовой. Контрактников поставили на банки, перед ними стали мичманы, командование уселось, а матросы и старшины на корточках расположились на палубе – иначе ну никак в кадр не влезали. Так и сфотографировались.

Потом Шаховский стал фотографировать поощренных у развернутого Андреевского флага. Двое старшин держат флаг, очень серьезный матрос или старшина становится у него, Шаховский снимает, припадая коленом к палубе. Фотографируются и мичманы своим коллективом.

На юте старпом уже приготовил стол под куском кумача, три автомата, пластмассовые бутылки из-под воды. Два автомата будут разбираться-собираться на скорость, из третьего победители эстафеты будут стрелять. Первым, пробуя, стреляет сам старпом. Несмотря на качку и ветер, стреляет метко. Из пяти выпущенных одиночными пуль три попадают в пущенную на волны бутылку, две ложатся точно под нее. От прямых попаданий бутылка подлетает в воздух – высоко, метров на десять. Стоящие здесь же матросы комментируют каждый выстрел Порохова. Начинается эстафета – разборка-сборка автомата, одевание жаростойкого костюма и так далее.

Но праздник нам немножко подпортили. Едва поднялся в каюту – наверху тревожно загудел корабельный тифон: раз, два, три, четыре, пять. Сначала не обратил внимания. Потом снова тревожный бас: раз, два, три, четыре, пять... Уже после выяснил: не менее пяти коротких “гудков” в море дают, когда хотят сообщить другому судну известное всем мореходам предупреждение: “Не понял ваших действий. Ваш курс ведет к опасности”...

Вихрем, схватив только кофр, взлетаю на ГКП. На левом крыле ходового – столпотворение: командир с биноклем, штурман у пеленгатора, Шаховский с не пришитыми погонами, кто-то еще, и старпом... с автоматом. Вглядываюсь туда, куда обращают взгляд все. Так и есть: прямо на нас кабельтовых в сорока прет какое-то судно. “Дистанция уменьшается, пеленг не меняется”, – ситуация, от которой может прийти в замешательство даже бывалый моряк.

Когда встречаются в море два судна или корабля на ходу, вероятность того, что они столкнутся, равна нескольким сотым процента. На одном корабле должна вахта нестись, на другом тоже – есть надежда, что хоть кто-то примет правильные решения по расхождению. Но корабли все-таки, бывает, сталкиваются. Достаточно вспомнить трагедию пассажирского лайнера “Адмирал Нахимов” под Новороссийском, когда погибло более 300 человек. Шли себе два судна по огромному морю, но нашли все же точку, чтоб столкнуться.

Корабль, лежащий в дрейфе или стоящий на якоре, еще более уязвим. В принципе, по сигналам, которые он поднимает на своих фалах, видно, что корабль лишен возможности управляться и не имеет движения относительно воды. Всякий, кто видит эти сигналы, пребывая в здравом уме и трезвом рассудке, должен коллегу обойти. Но это в теории. На практике иногда получается с точностью до наоборот.

Стоял годах в восьмидесятых где-то под Италией наш сторожевой корабль на якоре. Никого не трогали, никого не обижали, стояли себе да и стояли. Вдруг из-за горизонта выныривает какая-то иностранная лайба. Прет прямо на сторожевик. Это становится ясно, если пеленг (угол на цель относительно оси вашего судна) не меняется, а дистанция до нее уменьшается. Значит – обязательно бахнет в вас, если не скорректирует курс. Наши тоже думали – отвернет сухогруз (позже выяснилось название судна – “Эсмеральда”, шло оно под панамским флагом). А “Эсмеральда” не отворачивает. Свистели, гудели, ракеты пускали – не отворачивает. Стали двигатели запускать, якоря выбирать. Но – поздно. Ка-а-ак въехала “Эсмеральда” в борт сторожевику – чуть не утонули!

Бывает такое на море, особенно с гражданскими судами, где дисциплина подчас аховая. Понапиваются все до бесчувствия, поставят управление на автопилот, чешут. А автопилот расхождению с другими судами не обучен, он только заданный курс выдерживает.

Или по-другому случается. Капитан думает – старпом на мостике, старпом на капитана полагается, штурман дрыхнет, а за штурвалом – матрос слегка не в себе от второй вахты подряд. Ну, и рулит пароходом, как автомашиной, на глазок.

Похожая ситуация сейчас у нас. В 10:30 по корабельному времени наш радиометрист обнаружил прущее на “Меркурий” судно на дальности в 10,5 миль. Поначалу не тревожились, думали, поменяет скоро курс. А оно едет! Около 11 часов в виду явного нерядового случая вызвали наверх командира (вахтенным офицером, кстати, майор Табачников стоял, штурманом – капитан-лейтенант Кашин). Когда дистанция сократилась до 40 кабельтов, стали подавать тревожные сигналы тифоном. Не реагируют! Не видно ни названия судна, ни его флага, и на мостике – никого. Что за “летучий голландец”? Того и гляди въедет нам в борт.

Вижу, как Голованов ставит машинный телеграф на “товсь”. Значит, и впрямь худо дело. Наше громадное преимущество по сравнению с другими кораблями – тип двигателей. Дизеля – это не турбины, которые около часа запускают. Пятнадцать минут – и поскакали. А в экстренных случаях, Демяненко мне говорил, можно и за три-четыре минуты запуститься. Но неужели мы “нарвались” на такого поганца, от которого придется уходить?

Гудит, гудит тревожно лежащий в дрейфе “Меркурий”, но продолжает двигаться встречное судно курсом прямо на нас. На дальности кабельтов в тридцать командир дает команду стоящему левее на крыле мостика капитан-лейтенанту Андрею Порохову на открытие огня.

– Поперек его курса стреляй, – рекомендует он.

В руках старпома коротко и зло рявкает АКМ. Первые очереди ложатся метрах в двухстах от “Меркурия”. Вскрикнув жалобно, шарахается в сторону чайка. Звук выстрелов разносится далеко над поверхностью воды. Цель нашей стрельбы – не напугать, а именно привлечь, обратить внимание этих дураков стоеросовых, что идут они прямиком к морской катастрофе. Пусть бы только себе лоб расшибли – полбеды. Но при чем здесь мы?!

Надо сказать, что нас, случись сейчас неприятность, тоже сделают виноватыми. Международные правила предупреждения столкновения судов в море 1972 года (МППСС-72). По выражению командира, документ, написанный “еврейским языком”. Правило 2, пункт (а): “Ничто в настоящих правилах не может освободить ни судно, ни его владельца, ни капитана, ни экипаж от ответственности за последствия, могущие произойти от невыполнения этих Правил или от пренебрежения какой-либо предосторожностью, соблюдение которой требуется обычной морской практикой или особыми обстоятельствами данного случая”. Правило 2, пункт (b): “При толковании и применении этих Правил следует обращать должное внимание на всякого рода опасности плавания и опасность столкновения и на все особые обстоятельства, включая особенности столкновения самих судов, которые могут вызвать необходимость отступить от этих Правил для избежания непосредственной опасности”.

Все ясно? Случись что – все равно будешь виноватым. Хоть трижды будь правым. Потому что... смотри пункты а и b.

А он прет, зараза! Два магазина уже расстрелял Порохов – не услышать характерный звук стрельбы над морем просто невозможно. Остается двадцать кабельтов, пятнадцать, десять... Наконец, вахтенный штурман капитан-лейтенант Сергей Кашин, стоящий у пеленгатора, замечает:

– Отворачивает вправо!

Проснулись! Маневр на уклонение от неминуемой встречи с “Меркурием” неизвестное судно начало всего-то кабельтовых в восьми. Медленно ложась на новый курс, оно проходит в шести кабельтовых от нас по левому борту. На скуле гада через оптику читаем по-английски: “GAYE”. Все вздыхают с облегчением.

Вдруг по международному каналу связи на чистом русском:

– “Меркурий”, “Меркурий”, ответьте “Гайе”.

Русские?! Наши?!

Трубку станции УКВ берет командир:

– Я “Меркурий”, слушаю.

– Поздравляем вас с 23 февраля, ребята! Рады вас видеть!

– Спасибо, – отвечает Голованов. – Что у вас за судно? Что там, все наши?

– Нет, – слышится из эфира. – Экипаж иностранный, я один здесь, стармех. Судно под флагом Сан-Томе, идем из Бейрута.

Какие-то жалобные нотки слышатся мне в этом голосе. Похоже, истосковался там, на “Гайе”, стармех со своим иностранным экипажем. Прошу командира уточнить фамилию страдальца. Для этого по договоренности с судном Голованов переходит на другой канал, на прежнем всякие частные разговоры запрещены.

– У меня на борту представитель прессы, – сообщает Голованов на “Гайе”. – Если можно, скажите, кто вы и откуда.

На том конце эфира голос дрожит:

– Я из Питера, начинал плавать на таком гидрографе, как у вас, многих в ваших структурах знаю.

Что ж, не хочет признаваться – не надо, и так неожиданностей сегодня хватило с избытком.

– Поздравляем вас с праздником, – завершает разговор Голованов, – желаем скорейшего возвращения домой!

– Спасибо, спасибо, ребята, я и вправду скоро буду дома, десятый месяц уже здесь... С праздником вас, будьте здоровы!

Я потом смотрел по карте: Сан-Томе и Принсипи – крошечное государство на острове в Атлантике, у восточного берега в средней части Африки. Куда занесло земляка! А в принципе, наш командный и рядовой состав на зарубежных гражданских судах не такая уж и редкость. Дома работы морякам нет, там где есть – платят копейки, раз в пятнадцать-двадцать меньше, чем за рубежом. Вот и нанимаются наши к зарубежным судовладельцам, целые агентства работают по “перекачке” специалистов. Проще молодежи, которая и языки изучает, и по международным стандартам учится. Судовладельцы, получая наших работяг, счастливы: пашут от зари до зари, неприхотливы в быту, морячат, сколько скажут, чуть ли не годами, платить им можно втрое меньше, чем своим. Одна беда у русских – догадайтесь, какая? Любят наши расслабляться по-своему. Но таких за рубежом безжалостно списывают. А после уже никто на работу не возьмет, такой закон. Вот и корячатся наши месяцами под чужими флагами за тысячу или две долларов в месяц. Для зарубежья – достаточно скромная плата, для нас – целое состояние. Ходят там наши и капитаны, и старпомы, и механики, и штурманы, и другие высококлассные судовые специалисты тоже.

Фух! Всего пятнадцать-двадцать минут происходили означенные события вокруг “Меркурия”. Кажется – целую вечность. Потом на юте Дед вспомнил похожую историю, произошедшую с “Меркурием” в восьмидесятых годах. Корабль тогда лежал в дрейфе на траверзе Хайфы, как раз арабы с евреями воевали. Случилось тогда, как у нас только что: прет на “Меркурий” шхуна, не сворачивает. Пеленг неизменный, дистанция уменьшается. Выжидали, выжидали, что отвернет – не отворачивает! Благо – заблаговременно подготовили двигатели к запуску, “завелись” и успели уйти. Когда дистанция со шхуной сократилась до минимума, успели рассмотреть на палубе посудины человек двадцать евреев при автоматах.

А празднование Дня защитников Отечества на корабле, меж тем, продолжается. На юте Шаховский развернул местный “вернисаж” – боевые листки развесил на специальном стенде. Толпа у стенда – едва ли не все свободные от вахты. Смотрят, читают, смеются. “Головным” красуется выполненный на цветном принтере боевой листок управления со стихами, написанными старшим пулеметчиком, нештатным корабельным писарем главным корабельным старшиной контрактной службы Вячеславом Коповым:

В море бушующем, в море шумящем,
В море чужом и отнюдь не шалящем
Нам не страшны высокие волны,
Нам не страшны большие шторма
Ведь кораблем нашим лучшим и славным
Правит дока морской – командир корабля.
Есть у него и помощник младой,
Хоть и младой, но уже с головой;
Есть заместитель по “красненькой части”,
Хоть и хитрюга, но добрый отчасти;
Есть и “секретчик” скрытый такой,
Всюду секреты таскает с собой;
Есть пулеметчик – писарь нештатный,
Очень прилежный, отнюдь не халатный.
Все они служат в лучшей БЧ,
Лучшей БЧ в нашей в/ч.

“Прилежный” и “отнюдь не халатный” – это Копов, конечно, про себя.

Отличился Борисов со своей службой – изобразили они прекрасный боевой листок с картой похода и стихами. Стихи сам Борисов сочинял:

Во суровых и могучих
Средиземных во морях
Наша служба боевая
Супостата ввергнет в страх.

Все компании, конечно,
Раструбили по Руси
О решении конкретном
Тех задач, что нам нести.

В дальнем плаванье, конечно,
Мы решим их. Стоит знать,
Что истории служебной
Кораблю не занимать.

Вышли в море офицеры,
Мичманов не перечесть,
Для решения проблемы
Каждый знает слово “честь”.
 
Легкой славы нам не надо,
Мы хотим решить вопрос
О силенках супостата,
Если он до нас дорос.
 
США, Грей Британ, также НАТО
Может “вдарить” по друзьям,
Не смотря, что здесь арабы
Нам друзья по всем статьям.

Поздравляем офицеров,
Мичманов и “срочный” люд
С праздником, и будет верным
Что подарки вам дают.

Коль читаешь ты сегодня
Наш листок, то должен знать,
Что обязанностей служебных
Нам у вас не занимать.
 
Пусть смеется, пусть хохочет
Наш защитник на Руси.
Каждый знает, что он хочет
Этим пользу принести.

Отличились службы и команды, оформившие стенгазету “Бублик” с рисунками, фотографиями и стихами, посвященными всем тамошним “знаменитостям”. Знаете, как это делается – рисуется карикатурный человечек, а лицо ему приклеивают, вырезанное из фотографии. Ну, и подпись соответствующая. Такие строки, скажем:

Продовольственная служба
Рыбы свежей не дает.
Значит, здесь ее наловим,
Если очень повезет.

Или:

Все крепить по-штормовому
Есть задача не из легких.
Но справляется успешно
С ней всегда Суетяев Леха.

Девиз газеты: “Защитников нужно знать в лицо!”

Отличилась еще служба капитана 3 ранга Константина Вощинского, подготовившая целых три(!) боевых листка. У этих “конек” – художественное оформление.

Смотрел я на все это художественное творчество и недоумевал: когда же только люди успевают?! Ведь ясно же, что и рисунки, и стихи – только за счет сна, больше никак не получается.

Праздник в апогее. Зайдя в столовую команды, Алексей Голованов еще раз поздравляет подчиненных и сообщает о самолично принятом нетрадиционном решении: в честь праздника выдать личному составу не по пятьдесят, как обычно, а по сто граммов вина. Сообщение встречается довольно сдержанно. На царском флоте матросам по чарке водки ежедневно наливали, в праздники – по две. А в офицерской кают-компании водка вообще на столе в графинах стояла: пей – не хочу. Фантастика. Тут вот по сто грамм вина на мужика выдают, и я писать об этом опасаюсь – как бы командиру не “нагорело” за такое решение. Ну, может, поймет начальство и меня, и командира. В конце концов, для здорового мужика сто грамм “сухаря” – что слону укус комара.

Одно из любимых “крылатых” изречений нашего командира: “Идите и делайте; вы всегда успеете оправдаться позже”. Изрек сие Грейс Хоппер, контр-адмирал ВМС США. Там, может быть, и дают оправдываться, у нас с этим сложнее.

По сто граммов вина наливают и в кают-компании “Меркурия”. Здесь на праздничный обед собрали всех, кто не на вахте. Питаются в кают-компании, вообще-то, в две смены, так что сейчас мест на всех не хватило. Принесли из кают стулья, “раскладушки” – такие складные табуреты, обтянутые тканью, расселись. На столах – салаты, колбаса, сыр, по стакану вишневого компота. Второе – жареная курица, картошка.

Решили растянуть вино на три тоста, по глоточку пить. Первый тост командир провозглашает, как ни странно, за тех, кто на берегу – за семьи, за близких, за надежный тыл. Вторым тостом отмечают Шаховского. Зам, по давней традиции, пьет из стакана, куда предварительно были опущены четыре маленькие золотистые звездочки. И лишь третий тост предлагается за экипаж, за успешное решение поставленных задач, за благополучное возвращение домой.

Дом... Как далеко он, этот дом!

Сегодня после обеда, кстати, разрешено звонить на родину. В прежние годы сие было невозможно. Теперь связисты перед походом собирают деньги, заблаговременно платят пункту связи в гражданском морпорту, через него в выходные дни можно связаться с домом по телефону. В минувшее воскресенье никто в экипаже не захотел звонить, хотя возможность была. Дорого все же. Почти полторы украинских гривны минута – только по Севастополю, междугородный звонок еще дороже. Тем не менее, сегодня у связистов настоящее паломничество. “Настюша, передай маме, что я вас всех очень люблю и целую!” Не было мамы дома, общается человек с дочерью. Все же море очень, очень обостряет чувства. Будит то, что, казалось, ушло безвозвратно. А ведь прошла всего неделя, ровно неделя со дня нашего выхода в море...

На юте раздают телеграммы с поздравлениями от родных и близких. Узенькие полоски бумаги с почти стандартным текстом. Но те, кто получает эти легкие белые лоскутки, меняются в лице. Те, кто ничего не получил, тоже меняются.

У старшего мичмана Шмелинцева в каюте что-то цыганское поют под гитару – набилась “полна горница людей”, даже стоять негде. Пьют кофе, чай из огромных кружек.

Разбирают подарки к празднику от жен, мам, любимых: сурово запечатанные в пакеты и врученные перед самым отходом корабля со строжайшим наказом “открыть только двадцать третьего”. Демонстрируют подарки друг другу.

Повсеместный шум и гам улегся только к половине третьего. Устали от праздника, да и дела ждут. Выходной – это на берегу, а здесь праздник только номинально.

На баке привязали волейбольную сетку. Да только незадача вышла – мяч, купленный Шаховским перед самым выходом из Севастополя, оказался бракованным, где-то воздух пропускает. Чуть позже забирает мячик для ремонта старший мичман Василий Захарук.

Хохма сегодня обсуждается такая. Старший матрос Руслан Ушаков, про которого я уже упоминал выше, решил, несмотря на праздник, заняться делами. Он приборщик каюты Шаховского. После шторма веселенький зеленый коврик в нашей каюте оказался обделанным чайной заваркой, тушью, еще чем-то. В общем, сняли мы его и до лучших времен, поскольку корабль был на ходу, Ушаков устроил коврик на палубе в прачечной. Там он и кис пару дней. А тут лежим в дрейфе – чего ж не простирнуть? Добросовестный Руслан крепко привязал коврик на линь и выбросил за борт, полоскаться в соленых волнах. Так на флоте стирают шинели и прочие громоздкие вещи. В соленых бурунах пуговицы отваливаются – не то что грязь.

Но пока “Меркурий” покачивался на волне, узел, стягивавший коврик, ослаб. Подняло корму волной чуть выше – и отвязался коврик, стал тонуть. К счастью, это Ушаков каким-то чудом заметил. Засуетился, схватил валявшийся неподалеку чей-то спиннинг (корабельные рыбаки уже пробуют удачу), зацепил-таки на крючок пускающий бульбы коврик. Притащили багор, подняли намокшую и потому тяжелую ткань на борт. Отлегло у моряка. Привязал коврик повторно. Теперь уже на два линя. Успокоился и... забыл про все, пошел хлопотать на камбуз, где день-деньской стоит рабочим. Немного времени спустя “Меркурий” дал ход. Снесло нас ветром и течениями к чужим территориальным водам, пришлось уходить мористее. Часа через два вышел Ушаков на ют, выплеснуть лагун с помоями. Стоит, любуется на кильватерный след. “Классно несемся!” – думает старший матрос. А за кормой – буруны, пена, вода кипит от бешено вращающихся винтов. И тут Руслана Николаевича как шибанет в холодный пот: “А где коврик?!!!”

По невероятному стечению обстоятельств, которые бывают только в жизни у старших матросов, коврик не оторвало и не унесло. Он так и болтался за кормой, в пене морской. Его, конечно, порвало слегка, но зато и отстирался коврик знаменито, дочиста. Повесил его Ушаков на корабельный турник, сушиться. Раз коврик не сгнил в прачечной и не утонул в море, надо надеяться, что уж ветром-то его не унесет.

У однофамильца  прославленного  российского адмирала старшего матроса Руслана Ушакова есть своя незамысловатая, очень показательная для нынешнего времени, история. До службы парень откровенно “болтался”: учился так себе, хулиганил, вроде бы даже “курил бамбук”, как во флотском просторечье обозначают употребление наркотиков. Служить Руслан Николаевич попал в береговую часть, и там разгильдяйствовать продолжал. В конце концов, с берега Ушакова “списали” на корабль: “на перевоспитание”.

Случаются на свете удивительные вещи: Ушаков на корабле обжился, привык, говорит теперь – “нравится”! Добросовестно тянет воз на камбузе, где работы всегда невпроворот, помогает заму рисовать наглядность, везде поспевает. Недавно присвоили Ушакову “старшего матроса”. Анатолий говорит – если и дальше так дело пойдет, обязательно старшинское звание Ушакову дадут. Ему, кстати, после боевой службы уже домой увольняться.

Получаем сводку новостей от ЦКП ВМФ. Часов в шесть Голованов по трансляции объявляет:

– Внимание экипажа. Сегодня принимает соболезнования прикомандированный к нам Пельменик Валерий Николаевич. Как нам сообщают из России, Центральная избирательная комиссия не утвердила Владимира Вольфовича Жириновского кандидатом в президенты России. Если Верховный суд, куда обратился с иском Жириновский, не опротестует решение Центризбиркома, Владимиру Вольфовичу придется сойти с дистанции президентского марафона... Специально для товарища Пельменика звучит эта песня.

В динамиках оживает: “Аргентина – Ямайка: пять ноль...” Это не просто шутка. Взаимоотношения командира и прикомандированных на корабль ученых слегка обострились за последние дни. Из-за работы, к которой прикомандированные из НИИ ученые относятся довольно прохладно. Ну и будучи по такому поводу в неприязни, насчет политики пару раз Голованов здорово с Пельмеником зацепился. Про Жириновского, демократов и “партию власти” спорили. С подначками, с чувствительными уколами, с иронией на грани оскорбления человеческого достоинства – так спорить умеют только на флоте.  Нынешняя подколка по трансляции – форма, содержание в ней иное: командирская неприязнь к бездельникам на его (ЕГО!) корабле.

На вечерний чай Демяненко приносит в кают-компанию литровую банку варенья из айвы. Два литра такого же, как выясняется позже, он отнес в столовую команды. Спрашиваю: “Жена делала?” Дед гордо: “А я откуда знаю? Мне сумку с консервацией принесли, я забрал...” Вестовые насыпают варенье в стаканы, расставляют на столы. А дальше следует фурор: чай, поданный, как обычно, в чайниках на каждый стол, оказывается... соленым. Не солоноватым, а именно соленым, как рассол.

Лично я насыпал в кружку три ложечки сахара. Пробую и не пойму: то ли вкусовые рецепторы отказывают, то ли по ошибке посолил я чай, то ли и впрямь он соленый? Оказалось – впрямь. Сначала решили, что кто-то из рабочих по камбузу набрал в лагун для кипячения вместо пресной морской водички из “не той” магистрали. Дед примирительно поясняет: ну что ж поделаешь, кранов много – вот и набрал моряк не из того. Но рабочие клянутся, что такого святотатства совершить они не могли. Потом сошлись, что кто-то из коков по ошибке посолил кипяток вместо “первака” (первого блюда по коковской терминологии). В экипаже сразу же вспоминают, что калмыки пьют чай с молоком и именно с солью. Говорят, вкусно. Но мы-то не калмыки. Весь соленый чай пришлось вылить, конечно. Все бегают со своими чайниками, хотя на камбузе чай уже заваривают по новой. Меня крепчайшим, настоящим флотским, чаем угощает Дед. Вкусное у него варенье.

К ужину, кстати, всем кладут по плитке шоколада. Шоколад называется “Дитячий”, детский то есть. На красной обертке нарисован бегемот в желтых штанах и с воздушными шариками. Отцы семейств бегемотов в желтых штанах даже не пробуют, рассовывают по рундукам. Будущие гостинцы детям.

На вечерней поверке вручают призы. В конкурсе боевых листков победили службы и команды – старшему мичману Василию Дмитриевичу Захаруку вручается вафельный торт, перемазанный сгущенкой (торты Шаховский еще в Севастополе припас). Четыре банки сгущенки за второе место получает Борисов. Три банки варенья за почетное третье – Вощинский. Еще два торта вручаются “по итогам первой недели плавания” электромеханической боевой части в лице ее командира капитана 3 ранга Андрея Беляева, и штурманской боевой части. За стоящего на вахте штурмана торт получает “временно исполняющий обязанности командира боевой части”, как представляет его Голованов, прикомандированный на поход с другого корабля старший лейтенант Сергей Нечаев.

А потом снова звучит российский гимн. Несколько часов назад командир при мне передал в радиорубку: “Гимн должен звучать так, чтоб и на Кипре слышали, а не так, как утром!” Гимн и вправду звучит громче, чем давеча. Вряд ли слышат его на острове, от которого мы сейчас милях в пятнадцати, но все же.

Вдруг откуда-то с сигнального мостика в воздух взмывают три или четыре ракеты. Один “залп” пиротехники, второй, третий, четвертый...

Играет гимн, подана команда “смирно”, но не оглянуться невозможно. Горят ракеты над морем, салютуют с сигнального нашему доблестному российскому воинству. Застыл строй моряков, падает отблеск белых и зеленых огней на их строгие лица, на палубу, на командиров, стоящих с тортами в руках.

После того, как разошлись, моряки уговаривают капитана 3 ранга Константина Вощинского взять себе одну банку варенья: берите, “тащ”, нам не нужно так много. Вощинский непреклонен.

Уже по трансляции довольный Голованов, так удививший свой экипаж нежданным сюрпризом, объявляет:

– Праздничный салют произведен личным составом служб и команд, с привлечением вестовых кают-компании, под общим руководством старшего помощника командира капитан-лейтенанта Порохова А.А.

А через пару минут трансляция вновь оживает:

– Старшему мичману Льву прибыть на ГКП!

Это значит, что предстоят переговоры на УКВ с какими-то иностранцами. Бегу и я.

Оказалось – катер береговой охраны, заметив наш неистовый салют, вопрошает в эфир по-английски: кто, мол, там ракеты пускает? У вас что, проблемы? Олег Васильевич Лев объясняет береговой охране на том же английском: мы – российский военный корабль, у нас “ноу проблем”, празднуем День защитников Отечества, государственный праздник. Благодарит береговую охрану за заботу. Те в ответ поздравляют, желают счастливого плавания. Хотя, может, меж собой крутят пальцем у виска.

Это просто праздник какой-то!

Автор: Дмитрий Неверов
Источник: Крым Вечерний
Просмотров: 102
Комментариев: 0
Фото: Крым Вечерний
Тэги: Мир  литература  повесть  Неверов 

В тему:

Последние комментарии:
Читать все комментарии

Loading...
Добавить комментарий
Пожалуйста, придерживайтесь темы данной публикации, для общения на другие темы у нас есть форум. Выражая свое мнение, соблюдайте общепринятые правила приличий. Площадная брань, оскорбления, спам и т.п. удаляются. Количество знаков в комментариях ограничено. Действует лимит 24 часа/комментариев для не зарегистрированных пользователей.

Ваше имя (*)
Тема (*)
Комментарий (*)
Число на картинке (*)

br>Загрузка...

    Последние публикации
Достойный поклонения. Новый плавкран Севморзавода будет носить имя «Севастополь»
На Инкерманской производственной площадке Филиала «Севастопольский морской завод» Центра судоремонта «Звездочка» (входит в ОСК >>>

По морям, по волнам. На Севморзаводе готовятся к строительству плавкрана
Филиал «Севастопольский морской завод» Центра судоремонта «Звездочка» (входит в ОСК) перешел к активной фазе подготовки произв >>>

Учись - не хочу. На Севморзаводе открыта базовая кафедра СевГУ
Накануне Дня знаний на территории Южной производственной площадки Филиала «Севастопольский морской завод» Центра судоремонта «Звездо >>>

Сердце Севастополя. Президенту России Владимиру Путину презентовали «проект века» города-героя
В Севастополе может быть создана новая «технологическая долина». Об этом на встрече с учёными и общественными деятелями Севастополя и Крым >>>

Как вы яхту назовете... Подведены итоги конкурса на рекламный слоган для «Севморзавода»
В преддверии Дня кораблестроителя (судостроителя), который впервые будет отмечаться в России 29 июня, конкурсная комиссия Филиала «Севастопольск >>>

Спасение утопающих. «Севморзавод» отремонтирует спасательное судно «Саяны» ЧФ
Филиал «Севастопольский морской завод» АО «ЦС «Звездочка» (входит в ОСК) проведет сервисное обслуживание и ремонт спасат >>>

Потомству в пример. Мантуров: Один человек, занятый в судпроме, обеспечивает работой еще четверых
Один человек, занятый в судпроме, обеспечивает работой не менее четырех человек в связанных отраслях. Таким образом, отечественное судостроение обеспе >>>

Шуба подождет! Сочи, Новороссийск, Ялту и Севастополь свяжет роскошный круизный лайнер
Круизы по Чёрному морю между кавказским и крымским побережьем будет осуществлять судно «Roy Star», оборудованное четырьмя бассейнами, рест >>>

Легенда Севастополя, история России. Конкурс "Рекламный слоган для "Севморзавода"
Руководство и профсоюзный комитет Филиала «Севастопольский морской завод» АО «ЦС «Звездочка» (входит в ОСК) объявляют о >>>

Наш "паровоз". Судостроение станет локомотивом крымской экономики - эксперт
  Концепция «Социально-экономического развития Севастополя до 2030 года» практически полностью совпадает с планами кораблестроителе >>>


MaxNews.net

Коллективный разум
Форум

Лучше раз увидеть
Фотогалерея

Полуостров: фауна
Реклама
Интересное у нас
Мир
Скрижали В честь Святого адмирала. В Севастополе заложили первый камень музея Ушакова
Здоровье Бесплатный сыр. Крымчанам обещают безвозмездное санаторно-курортное лечение
Отдых Лагерная быль. В Севастополь эвакуируют детей из нелегальных лагерей Крыма
Авто
Спорт
Книжная полка
Реклама
Блоги
.
.
Погода

влажность:

давление:

ветер:

Уже история
Архив По морям, по волнам. На Севморзаводе готовятся к строительству плавкрана
На правах рекламы
Реклама