Искать!
БИЗНЕС
Промо-зона "Суэста" снизила стоимость своей продукции для удешевления строительства в Крыму
ОПРОС

Где Вы намерены отдыхать нынешним летом?

В Крыму
В России
За рубежом
На даче
Дома, на диване
Другое
А что такое "отдых"?

РЕКЛАМА
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Приоритет А мы не ждали вас... МИД России и Украины поссорились из-за американского крейсера
События Мы с тобой одной крови. Большинство жителей Украины считает Россию союзником
Репортаж Одним махом всех побивахом. Крымчане шумно передали свои наказы Януковичу (фото)
Проиcшествия Тушат пожарные, тушат солдаты. В Крыму близ курортной Ялты снова горит заповедник
Политика "Северодонецк-2". В Харькове собирают депутатов Юго-Востока, Крыма и Севастополя
Экономика Он уехал прочь на ночной электричке. В Крыму подорожает проезд по железной дороге
Общество Жадность фрайера сгубила. Экс-мэру Сак "впаяли" пять лет условно
Интервью Ростислав Ищенко: Россия не в состоянии "слить" ни Крым, ни Донбасс
Трибуна Не преступление, а ошибка. В Киеве никак не поймут, что Крым никто не оккупировал
Среда обитания Свинские скачки. В Крыму прошли традиционные поросячьи бега
Культура Бесплатный сыр. Американцы обещают помочь Крыму с международным имиджем
Спецпредложение Хочешь зарабатывать на валютной бирже? Компания Forex4you - твой лучший выбор
РЕКЛАМА
Loading...
ПАРТНЁРЫ

2015-08-10 18:12 Книжная полка

"Хроника флотского спецназа". Крокодил не ловится, не растет кокос

Счастье есть. Его не может не быть, как поется в известном шлягере. Сегодня ровно десять дней, как мы вышли из Севастополя. Десять дней напряженного труда, тревог, волнений, беготни, забот и штормов. Вы не представляете, каким “закопченным” в этих условиях становится родное тело. Борются с этим неизбежным злом по-разному. Кто-то плещется в умывальнике...

кто-то набирает воду в пластиковые бутылки из-под минеральной воды и поливает себя в душевой, кто-то просто обрастает грязью – мол, засохнет – само отпадет! Наличие последней категории вполне возможно в “низах” – бывает, приходят на флот несуразные личности, не наученные поддерживать хотя бы минимальный уровень личной гигиены. И в этом направлении тоже приходится работать командирам и воспитателям: учить подчиненных регулярно мыться, стираться, ну и все такое.

Но вернемся на “Меркурий”. Здесь явных “шмаровозов” пока не замечено, но и особой свежестью тела вряд ли кто-то может похвастаться: все вышеописанные способы “помойки” весьма условны – только грязь по телу размазывается. И вот сегодня (счастья не может не быть!), на десятый день плавания, в экипаже объявлена ба-ня!!! Старпом ночью расписал очередность “покупки” личного состава, электромеханики нагрели водички в котлах. “Давайте же мыться, плескаться!”

День начался под знаком этого светлого события. Хотя заботы по-прежнему куда как более серьезные. Ночью механики под руководством старшины команды электриков старшего мичмана Павла Дмитриевича Яськина заменили вышедший из строя электродвигатель резервного насоса винта регулируемого шага ВРШ (это механизм такой, изменяющий угол наклона лопастей винтов по отношению к оси вала). Пятнадцать часов возились механики. Двигатель нужной мощности в запасе нашелся, да вот беда – его крепление к фундаменту не подходило. Другие бы смутились. А на “Меркурии” есть Яськин, есть Демяненко – для них ничего невозможного нет. Исхитрились, сделали.

Командир напоминает офицерам об отработке необходимой документации:

– Не забывайте вести журналы воспитательной работы. Я уж не говорю о командирской, мобилизационной подготовке. Чтоб не оказалось, – продолжает командир, – когда вернемся в базу, что у кого-то по этим направлениям будет полный “ноль”.

Появился на корабле один заболевший – электрик старший матрос Андрей Нестеренко схватил ОРЗ. Табачников отправил его в койку, предварительно напоив лекарствами.

А народ уже забегал по кораблю – получают белье, достают из рундуков свежее, готовятся мыться. Мытье, собственно, происходит так. Душевая находится неподалеку от продольного коридора. “Предбанничек”, где, не лимитируя друг друга, могут уместиться два человека, и душевая чуть побольше. Мытье посменное. В смене – четыре человека. В их распоряжении на десять минут – два душа с горячей пресной водичкой. Через пять минут мытья вахтенный офицер дает команду “приготовиться” следующей смене, через десять, тоже по команде, четыре новых “поросенка” вваливаются в душевую и, не слушая ничьих возражений, начинают намыливаться. Кто не успел – тот опоздал, уже торопят следующие. Ведь всего на корабле – девятнадцать смен купающихся. По десять минут каждой – что получается? Получается нешуточный расход времени, пресной воды, запасы которой не безграничны, и энергии, чтобы эту воду нагреть.

Шаховский моется в первой смене, я – в третьей. Удалось намылиться и немного поплескаться. Блаженство! Вот оно, счастье, и как мало человеку для него требуется! В “перерывах между боями” пьем с Шаховским кофе. Он открыл пачку печенья в блестящей обертке. Называется печенье “Маруся”.

Между тем, с ГКП в машину поступает команда готовить главные двигатели к запуску. Погода вроде наладилась – солнечно, ветерок, но несильный, качает самую малость. Голованов решил идти в назначенный район. Телеграммы по разработанным нами предложениям все нет, берег явно озадачила наша инициатива. Пока они там думу думают, Алексей Валериевич готовит “Меркурий” к переходу в заранее оговоренную точку и последующей постановке на якорь. Корпус корабля вскоре вздрагивает от ритмичной работы машин, за кормой вскипают буруны. Прощай, гостеприимная Фамагуста, как знать, свидимся ли вновь?

Позади себя “Меркурий” оставляет огромное пятно мыльной пены.

Старпом, Андрей Порохов, говорит:

– Ну вот, еще одно море изгадили.

Борисов:

– Потому-то нас в океан и перестали пускать.

Все не так. Мусорим в море не только мы – все мусорят. Причем, “доля” судов в огромной куче хлама, плавающей в Мировом океане, ничтожна мала. Мы, например, все бытовые отходы сжигаем в “секретной” бочке. За борт выбрасываются только отходы с камбуза – на радость рыбам и чайкам. Американцы – те топят свой мусор в огромных полиэтиленовых мешках. Главные виновники невероятного загрязнения морской воды – прибрежные государства, превратившие свои терводы в откровенную помойку. Считается, что море все стерпит. Но это далеко не так, море постепенно переполняется нечистотами. И ниже я еще расскажу об этом.

Захарук сделал-таки мяч. На верхней палубе начинают азартно резаться в волейбол. Конечно, это не та игра, которую можно наблюдать на берегу. От сигнального мостика до фок-мачты протянута толстая леска. На ней карабинчиком на леске потоньше закреплен мяч. Длина лески рассчитана так, чтобы мяч, вылетая за борт, не доставал воды. Мешает качка, мешает ветер, мешает солнце в глаза. Но игроки на это не обращают внимания. Наконец-то можно попрыгать, побегать, порезвиться! На баке – едва ли не все свободные от вахты. И играют очень неплохо. Что значит тренированность в прежних походах!

Пришла телеграмма с берега с оценкой деятельности корабля за неделю. “Четыре балла” поставили. За прошлую неделю тоже “четверка”, кстати, была. Говорят, берег на отличные оценки всегда скупится, прошлую боевую “Меркурий” вообще с “троек” начинал.

Внизу продолжают мыться, а наверху, в радиорубке, записываются для переговоров с берегом, с семьями. Позывной нашего корабля на береговом узле связи – “Журналист”. Бегу и я звонить. Пока один разговаривает – другие ожидающие слушают. “Я тебя люблю!” – звучит над морем. – “Я люблю тебя!” – “Я вас люблю и целую!”

Почему люди начинают так сильно любить друг друга только на немыслимом расстоянии? Почему не говорят этих трогательных слов дома, когда не нужно делить их с радистом, телефонисткой на берегу, половиной экипажа? Сумасшествие какое-то, массовый психоз. Десять дней прошло, всего десять. Но на тех, кто звонил, однако по каким-либо причинам не поговорил с родными, больно смотреть. Шаховский берет таких на особую заметку. Мало ли.

“Любите, девушки, простых романтиков – отважных летчиков и моряков!”

Около трех часов пополудни, когда уже пришли в район, по трансляции звучит команда:

– Старший мичман Лев, наверх!

Я тоже хватаю фотоаппарат и бегу “наверх”, на ГКП. Здесь Голованов, Борисов, Порохов и, конечно, вахта. Где-то далеко на горизонте виднеется крохотное пока суденышко. Предполагают – военный корабль. Первый военный корабль, попавшийся нам навстречу в этом походе.

Как и все, я всматриваюсь в горизонт, где маячит едва различимое пятнышко, и, хоть убей, не могу понять, почему считают, что это военный корабль. Обыкновенное судно, каких нам встречались уже десятки. Но пятнышко растет, увеличивается в размерах, и совсем немного времени спустя становятся заметны типичные “коробчатые” надстройки натовского военного корабля. Кто же это встречает нас в районе предполагаемой якорной стоянки?

А внизу, на баке, Леха Суетяев режет с кем-то в волейбол. Азартно играют, залюбуешься.

Борисов распознает приблизившийся корабль:

– Турецкий фрегат типа “Нокс”.

Голованов зашел на фрегат очень удачно – мы должны разойтись с ним, будучи со стороны солнца. Фотографировать нам будет гораздо удобнее. Но там на ходовом тоже не дураки, понимают, что если будут снимать нас против солнца, то фиг чего рассмотришь после на этих фотографиях. И “турок” подворачивает влево, чтобы самому занять выгодное положение.

Теперь иностранный корабль идет наперерез нашего курса. Голованов тоже дает команду изменить курс – так, чтобы остаться на выгодной позиции. На мачте “Меркурия” взвивается российский флаг, Лев запрашивает по-английски на УКВ:

– Я российский военный корабль “Меркурий”, прошу на связь.

В эфире – только потрескивание.

– Молчит, собака, – пожимает плечами Лев и вызывает на связь еще раз.

В ответ – снова тишина. Однако “Нокс” уже подворачивает вправо для того, чтобы разойтись с нами. На его скуле в бинокли ясно читается бортовой номер: “F 253”. Наши быстренько определяют имя корабля – “Зафер”. На корме фрегата красуется стрекоза – темно-серый вертолет палубной авиации. Красота!

С фрегата снимают нас, мы снимаем фрегат. Обычное дело для военно-морских сил всех стран мира. По фотографиям, сравнивая их с такими же прошлых лет, после определяют, насколько модернизирован тот или иной корабль, что изменилось в его системах связи и вооружения, вплоть до того, кто там новенький в экипаже появился – по лицам стоящих на палубе и ходовом. Очень стремительно, как ходят только современные военные корабли, “Зафер” проносится мимо нас на контркурсе всего в нескольких кабельтовых.

Лев:

– Первая жертва, товарищ командир?

Голованов задорно улыбается:

– Да, я думал – сейчас подрежет курс – и я его сделаю!

– Внимание экипажа, – включает трансляцию Голованов. – Наш корабль впервые в этом походе осуществил маневрирование с иностранным военным кораблем. На предельной дальности турецкий фрегат типа “Нокс” лично обнаружил вахтенный офицер майор Табачников. Отмечаю его в лучшую сторону. Командир.

Вот это номер! Так вот кто первого “мессера” завалил! Шаховский тихонько что-то шепчет командиру на ухо, потом исчезает с таинственным видом. Побежал приз готовить майору Табачникову за “сбитый”.

– Сейчас будет номер, если турок сюда за рыбой пришел и станет на якорь в нашу точку, – говорит кто-то.

Тема активно обсуждается – такое вполне может случиться. Море большое, а точка якорной стоянки в этом районе одна. Крохотный “пятачок”, вершина коралловой горы с глубинами от семидесяти-восьмидесяти метров, причем половина ее в территориальных водах, нам туда нельзя. А вокруг глубины до тысячи и более метров, никакой якорь-цепи не хватит. Впрочем, “Зафер” скоро растворяется за горизонтом, версия о том, что он пришел сюда “рыбку половить”, не подтверждается.

А Суетяев с Захаруком все так же увлеченно режут в волейбол, лишь ненадолго прервавшись, чтобы поглазеть на турецкий фрегат.

Пора бы нам стопорить ход, но что-то наши штурмана, оба колдующие над картой в штурманской рубке, не могут вывести “Меркурий” в точку постановки на якорь. Один галс, второй – а на шкале эхолота то двести, то триста метров глубины. Голованов взрывается:

– Ну зачем мне на корабле нужны два штурмана, если методом “тыка” приходится на якорь становиться?!

Командир “заведен” еще и баковой группой. По команде: “Баковым на бак!” первым у фок-мачты оказался Леха Суетяев. Голованов берет “банан” (микрофон связи на матросском жаргоне), вызывает:

– Бак – ГКП!

Но Леха и не думает откликнуться, разматывает длинный кабель своего микрофона. Там, кажется, и трансляция не включена. Голованов вызывает еще раз. У Суетяева – ноль эмоций.

– Оленевод! – сердится командир.

И когда на бак прибегает старший боцман, мичман Владимир Оборотов, Голованов кричит ему по связи:

– Боцман! Когда, наконец, вы научите своих людей, что первый прибывший на бак сразу же включает трансляцию, а потом расправляет кабель, готовит якорь к отдаче и так далее?! Сколько можно говорить об одном и том же?! Это понятно? Потеря связи в бою – это потеря управления, понятно?

Как-то очень не по-военному боцман обиженно отвечает:

– Да.

– А потеря управления приводит к срыву боевой задачи! – рубит в микрофон Голованов.

Баковые в готовности, но корабль продолжает движение. Командир пыхтит от досады. Наконец, глубина идет на убыль: 150 метров, 120, 110, 90...

- По местам стоять, правый якорь к отдаче приготовить!

Грохочет якорь-цепь, якорь ныряет в мутноватую воду.

Один из баковых показывает ходовому мостику таблички с указанием длины вытравленной якорь-цепи. Когда клюз минует сто восьмидесятый ее метр, шпиль останавливают. Может статься, торчать нам теперь здесь несколько недель.

Голованов во всеуслышание ставит оценки за первую в этом походе постановку на якорь: боцманская команда – удовлетворительно, электромеханическая боевая часть – отлично, штурманская боевая часть – неуд. Штурмана огорчены, конечно, ходят с виноватыми лицами.

Все. Около двадцати миль от точки, где мы бросили якорь, до северной оконечности Кипра. Под нами – около восьмидесяти метров глубины. Грунт, как гласит лоция – коралл и песок. Интересно бы заглянуть туда, где лежит наш якорь. Но мы, к несчастью, не Ихтиандры, даже в легководолазном снаряжении, которое имеется на корабле, на такую глубину не нырнуть.

А на юте – настоящий ажиотаж. Прибежали все меркурьевские рыбаки: Борисов, старпом, Лев, старший лейтенант Яковлев – с донками, Захарук и еще кто-то – со спиннингами. На спиннингах – грузила и несколько крючков с пучками цветных ниток. Называется: самодур. Приволокли с камбуза кусочек жилистого мяса, мороженую рыбешку. Режут из них наживку, лихорадочно забрасывают снасти. Неожиданностью для рыбаков становится сильное течение – тяжелые свинцовые грузила сносит на раз. Огромное количество лески разматывается, но наживка даже не ложится на грунт. Бегают, как заведенные, тащат грузила потяжелее. Но и их сносит. Вяжут несколько.

“Банка”, где бросил якорь “Меркурий”, у рыбаков с военных кораблей всегда пользовалась доброй славой. “Поднимали” здесь карасей, мурен, угрей, другую рыбу, и в больших количествах. Рассказывали – только забросишь – и сразу поклевка. Но что-то ни у кого пока не клюет.

Зрителей и болельщиков на юте – вдвое, а то и втрое больше, чем рыбаков. Те обещают сейчас “натягать”, их подначивают в ответ:

– Вяжи грузило поменьше, а то таким только по голове рыбу глушить.

– Рыбаки ловили рыбу...

– Хоть хвост покажите от мурены!

– А вон уже поймали, – показывает кто-то из рыбаков на принесенную с камбуза свежемороженую рыбу, распластованную на наживку.

– Знаете, где ловить!

– Переводите продукты!

Если бы не было этой рыбалки, ее стоило бы учредить в приказном порядке. Сколько здесь эмоций!

Тем не менее, по меткому выражению кого-то из экипажа, в этот вечер “крокодил не ловится, не растет кокос”. Только мусор несет вдоль бортов течение – куски ткани, полиэтиленовые кульки, бутылки, бумажки какие-то. Господи, до чего же изгажено море – впечатление такое, будто на помойке “Меркурий” якорь бросил. Какая бешеная селедка здесь может клюнуть? И народ, теряя азарт и замерзнув на холодном ветру, медленно разбредается по каютам и боевым постам, оставив крепко натянутые донки привязанными к фальшборту. Наудачу – вдруг что-то попадется.

Я “от души” задел голенью комингс, возвращаясь с юта. “Профессиональная” травма моряков. Комингсы высокие, острые – зазевался, считай, шрам. На пляже моряков по этим шрамам за версту видать. Ушибы, ссадины после очередного “знакомства” с очередным комингсом получаются глубокими, долго заживают. У меня по паре следов на каждой ноге в память о разных кораблях, где пришлось побывать, тоже имеется. У Шаховского, которому я жалуюсь на полученную травму, этих шрамов еще больше.

Вечером зам в столовой команды показывает морякам фильм об адмирале флота Советского Союза Сергее Горшкове (скоро юбилей флотоводца). Горшкова Анатолий видел лично – как-то тот на катере командующего прошел мимо “Адмирала Головко”, где наш зам тогда еще мичманом служил. Моряки фильм посмотрели с интересом, набилась их полная столовая команды. Горшков вывел наш флот в океан, его это заслуга. Было время! Эх, да что там говорить.

Снова проблемы с моряком. Один из них, на которого нареканий никогда не было, и которого только хвалили беспрерывно за добросовестность, вдруг “борзонул”, по выражению возбужденного старшины. “Борзонул” моряк так. Когда ему сделали замечание, что сбавил в специфической работе на боевом посту, моряк без лишних предисловий вдруг взвился: “Ну и пусть меня меняют!” “Поменять” человека здесь можно, лишь убрав его на камбуз или куда-то еще на тяжелый, “неквалифицированный” корабельный труд. Но ведь каждый человек на учете, каждый занимается своим делом!

“Работают” по “борзонувшему” моряку все – командир корабля, старпом, начальник службы, потом подключается Шаховский. Общими усилиями постепенно “поломали”, застращали, убедили, отправили в кубрик думать. На пост немедленно посадили другого, молодого матроса. Чтобы проняло, чтоб стало стыдно. И кто бы мог подумать? Только что в попу этого парня не целовали. И отпуск ему, и поощрения ему. Перехвалили. Как же вдруг меняются люди здесь, в море!

На вечерней поверке майору Табачникову вручается приз “за сбитый” – бутылка сухого вина. Всеобщее оживление. Доктор моментально со всех сторон “обрастает” друзьями-товарищами. Бережно взяв обалдевшего Евгения Игоревича под белы рученьки, его уводят в каюту.

Неожиданно меня вызывают вниз, вроде там где-то Дед ждет. Ничего не понимая, спускаюсь, как сказано, к душевой, где давеча мылся. Дед, замотанный в простыню, с таинственным видом заводит меня внутрь. Елы-палы! Да у них здесь сауна! В посту санитарной обработки! Неприметная дверь в душевой, а за нею – все честь по чести: деревянная обшивка, узенькие лавки, ведро с торчащими в нем вениками. И температура градусов сто десять, не меньше.

Сауну на корабле Демяненко сам сделал, еще лет десять назад. Выменял где-то в заводе хорошего леса за литр спирта, сделал теплоизоляцию, провел паровую магистраль. И парятся себе мужики! У берега, конечно, чаще, в море “нагрели” парилку в первый раз. Причем, и пост санобработки здесь при необходимости можно развернуть, без ущерба для функциональности помещения.

Счастье есть, дорогие товарищи. Ка-а-ак “отходил” меня Владимир Иванович распаренным эвкалиптовым веничком – пришло состояние, близкое к медитации. И понял я, что буду жить дальше, как ни притомили минувшие десять дней эмоций, волнений, беготни и писанины. Пожал Деду руку. Его ладонь в этот миг показалась родной: широкой, как лопата, жилистой, натруженной.

А потом, в каюте, мы пьем крепчайший, обжигающий чай с сушками. Присутствуют Шаховский и капитан 3 ранга Константин Вощинский. Звали и Борисова, но он отказался – плохо себя почувствовал, пьет таблетки “от давления”, которые еще на берегу ему вручила какая-то “врачиха”. В каюте у Шаховского мы говорим о вещах, которые в час ночи в компании из трех мужиков на берегу уж точно не обсуждаются. О службе, о воспитании матросов и старшин в духе любви к Родине. Вощинский – мужик жесткий, чувствуется по всему, что “хребет” любому разгильдяю поломает. Не случайно у него контрактники сало в море мечут.

Родился Константин Аврелианович Вощинский в Черновицкой области, в небольшом селе. После школы учился в сельскохозяйственном техникуме. По программе “переселения” (была такая в Советском Союзе, когда правительство поощряло переезд людей с перенаселенного Запада на дикие просторы Дальнего Востока и Севера) его родители переехали на Дальний Восток. Там Вощинский и поступил в Тихоокеанское высшее военно-морское училище, на факультет радиоэлектроники. Но завершал обучение во ВВМУРЭ имени Попова, по специальности гидроакустика. Служить распределился на Черноморский флот, в береговую часть.

Служба как-то не очень заладилась, уже подумывал молодой офицер об увольнении. Но перешел в плавсостав – и эти мысли забыл напрочь. Служил инженером на разных кораблях, стал начальником службы на ГС “Юпитер”. Но этот корабль по условиям раздела Черноморского флота передали Украине, ныне он носит название “Симферополь”. Вощинский ушел на корабль побольше, отморячил на нем две боевые, но со спецификой большого корабля после средних, на которых служил раньше, свыкнуться не смог. И как только оказалась вакантной должность начальника службы на “Меркурии”, ушел сюда. Вот уже три года на корабле, изучил свою аппаратуру досконально.

По неофициальной информации, прочат Вощинскому вышестоящую должность. И между нами говоря, он ее очень даже заслуживает. Его доклады на совещаниях – самые емкие, причем все в них по существу. Его внешний вид будит мысли о гусарской поре. Он выступает перед подчиненными на любом построении дольше всех остальных командиров подразделений. Причем, “воду не льет”. Ну, и порядок в радиотехнической службе, где личного состава – в несколько раз больше, чем в штурманской “бэ-чэ” и больше, чем в обычно самой многочисленной на кораблях электромеханической боевой части, удивительный. Уважают Вощинского люди, и явно не за красивые карие глаза. Внешне Вощинский плечистый, крепкий, с роскошной черной шевелюрой, в которой, между тем, кое-где пробивается седина.

Сидим, пьем чай... И только в начале третьего постепенно сбиваемся на более привычную в мужском кругу тему. Понятно, какую.

А потом смеемся, как ненормальные. Развеселил все тот же Руслан Ушаков. Шаховский придумал изготовить переходящий “приз” для подразделений, которые в чем-то недорабатывают. Идея созрела после конфликта командира с штурманами, и заключается она в следующем: вручать на подведении итогов нерадивым командирам большой железный болт с вымпелом: “Худшему подразделению”. Если вручаются призы лучшим, то почему бы и для худших знак не учредить? Голованову идея понравилась.

Для изготовления вымпела Шаховский привлек Ушакова – тот неплохо рисует и пишет. Ушаков взял фломастеры, бумагу, клей, и ушел. Наконец, приносит творение: вымпел на веревочке. Надпись, как положено. Но с двух сторон вымпела красуются еще и огромные развевающиеся флаги: Андреевский и государственный России… Вот такой красивый получился вымпел для худшего подразделения.

* Продолжение следует 

Автор: Дмитрий Неверов
Источник: Крым Вечерний
Просмотров: 100
Комментариев: 0
Фото: Крым Вечерний
Тэги: Мир  литература  повесть  Неверов 

В тему:

Последние комментарии:
Читать все комментарии

Loading...
Добавить комментарий
Пожалуйста, придерживайтесь темы данной публикации, для общения на другие темы у нас есть форум. Выражая свое мнение, соблюдайте общепринятые правила приличий. Площадная брань, оскорбления, спам и т.п. удаляются. Количество знаков в комментариях ограничено. Действует лимит 24 часа/комментариев для не зарегистрированных пользователей.

Ваше имя (*)
Тема (*)
Комментарий (*)
Число на картинке (*)

br>Загрузка...

    Последние публикации
Достойный поклонения. Новый плавкран Севморзавода будет носить имя «Севастополь»
На Инкерманской производственной площадке Филиала «Севастопольский морской завод» Центра судоремонта «Звездочка» (входит в ОСК >>>

По морям, по волнам. На Севморзаводе готовятся к строительству плавкрана
Филиал «Севастопольский морской завод» Центра судоремонта «Звездочка» (входит в ОСК) перешел к активной фазе подготовки произв >>>

Учись - не хочу. На Севморзаводе открыта базовая кафедра СевГУ
Накануне Дня знаний на территории Южной производственной площадки Филиала «Севастопольский морской завод» Центра судоремонта «Звездо >>>

Сердце Севастополя. Президенту России Владимиру Путину презентовали «проект века» города-героя
В Севастополе может быть создана новая «технологическая долина». Об этом на встрече с учёными и общественными деятелями Севастополя и Крым >>>

Как вы яхту назовете... Подведены итоги конкурса на рекламный слоган для «Севморзавода»
В преддверии Дня кораблестроителя (судостроителя), который впервые будет отмечаться в России 29 июня, конкурсная комиссия Филиала «Севастопольск >>>

Спасение утопающих. «Севморзавод» отремонтирует спасательное судно «Саяны» ЧФ
Филиал «Севастопольский морской завод» АО «ЦС «Звездочка» (входит в ОСК) проведет сервисное обслуживание и ремонт спасат >>>

Потомству в пример. Мантуров: Один человек, занятый в судпроме, обеспечивает работой еще четверых
Один человек, занятый в судпроме, обеспечивает работой не менее четырех человек в связанных отраслях. Таким образом, отечественное судостроение обеспе >>>

Шуба подождет! Сочи, Новороссийск, Ялту и Севастополь свяжет роскошный круизный лайнер
Круизы по Чёрному морю между кавказским и крымским побережьем будет осуществлять судно «Roy Star», оборудованное четырьмя бассейнами, рест >>>

Легенда Севастополя, история России. Конкурс "Рекламный слоган для "Севморзавода"
Руководство и профсоюзный комитет Филиала «Севастопольский морской завод» АО «ЦС «Звездочка» (входит в ОСК) объявляют о >>>

Наш "паровоз". Судостроение станет локомотивом крымской экономики - эксперт
  Концепция «Социально-экономического развития Севастополя до 2030 года» практически полностью совпадает с планами кораблестроителе >>>


MaxNews.net

Коллективный разум
Форум

Лучше раз увидеть
Фотогалерея

Планета. Португалия: Лиссабон
Реклама
Интересное у нас
Мир
Скрижали В честь Святого адмирала. В Севастополе заложили первый камень музея Ушакова
Здоровье Бесплатный сыр. Крымчанам обещают безвозмездное санаторно-курортное лечение
Отдых Лагерная быль. В Севастополь эвакуируют детей из нелегальных лагерей Крыма
Авто
Спорт
Книжная полка
Реклама
Блоги
.
.
Погода

влажность:

давление:

ветер:

Уже история
Архив По морям, по волнам. На Севморзаводе готовятся к строительству плавкрана
На правах рекламы
Реклама